— Мы знали, что это когда-нибудь обязательно произойдет, — сказала Мари Сен-Жак-Вебб, канадка по происхождению, экономист по образованию и, по стечению обстоятельств, спаситель Дэвида Вебба. — Это было лишь вопросом времени.

— Это ненормально, от этого просто можно сойти с ума, — ответил ей громким шепотом Дэвид Вебб, стараясь не разбудить детей. Даже его шепот выдавал необычайное напряжение, охватившее его.

— Все уже давно похоронено и забыто. Максимальная надежность архивов и все прочие заслоны. Каким же образом они вышли на Алекса и Мо?

— Пока мы еще не знаем этого, но Алекс уже начал разбираться с ситуацией. Лучше Алекса никто здесь не разберется, ты же сам говорил это.

— Он засветился, и теперь он все равно что покойник, — хмуро прервал ее Вебб.

— Еще рано так говорить, Дэвид. В своем деле он лучший во все времена. Это твои собственные слова.

— Он был таким, когда-то, тридцать лет назад в Париже.

— Это потому, что ты тогда оказался лучше его…

— Вовсе нет! Тогда я не знал даже, кто я такой, а о сведениях, которыми располагал он, я и понятия не имел. Это он сделал из меня то, чем я был, можно сказать, что я жил по его сценарию. Сам я не смог бы ни черта… Он и сейчас лучший. Он спас нас с тобой тогда в Гонконге.

— Значит, оба мы думаем одинаково. Следовательно, мы в хороших руках.

— Алекс — да. Но не Мо. Боже мой, можно считать, что этого прекрасного, милого человека уже нет. Они достанут его и прикончат.

— Он ничего им не скажет. Ляжет в могилу с закрытым ртом.

— Он ничего не сможет сделать. У него не будет такой возможности. Они накачают его амиталом до полубессознательного состояния и смогут записать на пленку хоть историю всей его жизни. А потом убьют его и придут за мной… за нами. Поэтому-то тебе и детям нужно уехать отсюда. Куда-нибудь на юг, на Карибы.