— Притормозите-ка и осадите назад, мистер Конклин, — сказал директор, раскуривая трубку. — Вы конечно знакомы с моими заместителями, хотя мы с вами не встречались никогда, так?

— Да. Я вышел в отставку четыре с половиной года назад, а вы заняли должность через полгода после этого.

— И как многие другие, что вполне оправдано, я так думаю, вы считаете мое назначение следствием протекции, дружеских связей?

— Несомненно. Но меня это нисколько не беспокоит. Во всех отношениях. Вы кажетесь вполне квалифицированным в своем деле. Насколько я знаю, вы были адмиралом военно-морской разведки в Аннаполисе, далеким от политики, и по стечению обстоятельств попали в одно место службы с неким флотским полковником во время военных действий во Вьетнаме. Этот полковник впоследствии стал Президентом. Другие ваши коллеги пришли и ушли, а вы остались. Вот видите, как все просто.

— Ну что же, спасибо. Но уж вам то, я думаю, пришлось «потрудиться» с моими заместителями?

— Это уже в прошлом, но все равно я бы не сказал, что они были хорошими друзьями для агентов на местах, полевиков. Они аналитики, а не полевики. Этим все сказано.

— Это что, традиционная вражда или исконная антипатия?

— Конечно. Они занимаются анализом ситуации в тысячах миль от них при помощи компьютеров, которые неизвестно кто программирует и на основании данных, о которых мы даже не имеем представления. Вы чертовски правы, в том, что это исконная антипатия. Мы имеем дело с живыми людьми, а они нет. Они оперируют с маленькими зелеными буквами на экранах дисплеев и часто принимают решения такие, что лучше бы вообще не принимали никаких. Никогда.

— Людьми, особенно такими, как вы, нужно управлять, — воскликнул заместитель директора, сидящий справа. — Сколько раз, даже до сих пор, люди, думающие так же, как вы, портили общую картину. Отказывались воспринимать глобальную стратегию и смотрели только на самих себя.